И в страшном сне не приснится! Да и бросить в поезде свалившуюся на ...

Я спокойно себе ехал в Москву, и не подозревал про то, что случится дальше. Уже была глубокая ночь и все давно спали. В какой-то момент я просыпаюсь от какого-то громкого звука.

С нижних полок слышится шепот соседок:

— Может, кому-то плохо стало? Сердце или астма…

— Неужели во всем поезде не найдется врача?!

— А до ближайшей станции больше часа, можно и не доехать.

Из репродуктора раздается неприятный мужской голос:

— Уважаемые пассажиры! Если среди вас есть врач или медицинский работник, пройдите, пожалуйста, в девятый вагон для оказания срочной помощи! Повторяю…

Неосознанно я спрыгиваю с полки, расчесываюсь пальцами, делаю большой глоток воды и плетусь в соседний вагон по старой, но, видимо, незабытой привычке идти, если требуется помощь. Уже по дороге соображаю, что делать этого не стоит. Я уже не практикую, а сидеть час у постели эпилептика и засовывать ему в рот всевозможные предметы желания никакого!

Решаю трусливо повернуть обратно, прикинувшись заблудившимся или возвращающимся из ресторана. Однако ноги заносят меня в раскрытое купе, а в нем лежит молодая роженица с искусанными до крови губами и крупными каплями пота на лбу. Она и начальник поезда смотрят на меня: она с надеждой, а мужчина с подозрительностью.

Собираюсь сказать «Пардон! Попутал купе» и удалиться, но в этот момент у женщины начинаются схватки и она орет так, что уйти невозможно. Укладываю ее на взбитую постель, требую, чтобы все вышли и принесли тазик горячей воды и полотенце. Роженица хватает меня за руку и с ужасом смотрит в глаза.

— Так мы не родим, дорогая! Ну-ка, ложись на спину и раздвинь ноги.

Она молча повинуется, не переставая смотреть на меня. Из раскрытого влагалища торчит слегка посиневшая рука с шевелящимися пальчиками. В этот момент хочется вернуться в свое купе и продолжить оборвавшийся сон.

Однако, воды уже отошли, другого врача с образованием в поезде, видимо, нет, да и бросить роженицу уже не смогу. Лихорадочно вспоминаю, что в случаях выпадения одной из конечностей принято делать. Вправить руку уже невозможно – ее заклинило головкой младенца, которую я теперь ощупываю своей рукой.

— Роды первые? – интересуюсь я.

Радостно кивает головой и снова хватает меня за руку.

– Так, давай-ка тужься! Набери воздух и сильно дави на низ, понятно? Пробуем.

На удивление после пяти или шести попыток из чрева появилась сморщенная головка младенца. Полностью высвобождаю её и пытаюсь извлечь вторую ручку со стороны живота! Однако у мня не получается. Помню, что в момент потуг младенец может повернуться по оси и тогда рука в принципе должна будет освободиться.

Снова тужимся. Понемногу ребенок выходит из своей матери. И вот он у меня в ладонях. Точнее, она! Девочка!

— Достаньте нитку и ножницы, побыстрее!

Мне протянули капроновую бечевку и большие ножницы.

Лигирую пуповину с двух сторон и рассекаю между узлами.

— Найдите йод или зеленку.

Вспоминаю про девочку и, хотя она дышит самостоятельно, кладу животом на одну ладонь, а другой шлепаю по попе: секундная пауза, а затем… плачь. Фух, пронесло!

Смотрю на счастливую мамашу и говорю заученную фразу:

— Поздравляю, у вас дочь… гм-м, рост и вес сказать не могу, безмен и рулетку в дорогу не брал.

— Спасибо, доктор.

Заворачиваю мелкую в полотенце и кладу маме на грудь.

Возвращаюсь в свое купе и пытаюсь прийти в себя!

А что вы бы сделали?

 

Ждём Ваши комментарии на Facebook

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: