Самая верная жена

Она лежала, не меняя положения, уже третий день. Свернулась калачиком, отвернулась к стене и молчала. Вокруг нее полная тишина. 

Я не бросала попытки с ней заговорить, правда это все было впустую. Но я не оставляла ее. Просто пыталась позаботиться как могла. Приносила еду, уговаривала хотя бы выпить чай, иногда просто гладила по спине. Но она не принимала этого, просто все время молчала, свернувшись калачиком. На это действительно было больно смотреть.

Как же я рада, что отвезла детей к маме. Я бы просто не выдержала, если бы там были еще и племянники. Хотя я и так не справлялась. Не зная что делать, я просто бессчетное количество раз заваривала чай, готовила кофе, приносила и уносила еду.

За все это время у нас состоялся лишь один короткий диалог. Я лишь пыталась привести ее в чувство, взбодрить и заставить задуматься о том, что она нужна детям и нельзя так раскисать.

Она же коротко ответила, что он не мог просто взять и уйти. Она верила что он вернется.

Я уже правда не выдерживала. Просто вышла из комнаты, закрылась в ванной и начала плакать пока еще были силы.

***

А ведь Юля и Миша были настоящей сладкой парочкой. Они были дружны с самого детства. Их мамы тоже были подругами, так собственно они и познакомились. Все начиналось с детских боев в песочнице. Я старше сестры на 7 лет, поэтому в их игры я никогда не лезла. А они же были правда как команда, все делали вместе. И хулиганили вместе, и грамоты домой приносили. 

Когда им было по 14 дружба переросла во что-то большее и очень настоящее. Это была самая искренняя любовь, которую мне доводилось видеть. Уже в 18 лет они поженились, что было достаточно предсказуемо. После свадьбы Мышку забрали в армию, а Юля его ждала. Все в лучших традициях. Писала письма, ездила к нему регулярно. Мы все только понять не могли зачем он ей, она же такая молодая и красивая. Она просто говорила: «Люблю», и мы верили. 

После армии они стали наконец жить вместе, хоть поначалу и снимали всего лишь комнату. Мишка пошел учиться в институт МВД, Юля тоже получала образование. Потом понемногу, не без помощи родителей, начали работать, поднялись на ноги и взяли квартиру в ипотеку. И зажили нормальной жизнью. Через три года у них родился сын, а еще через два — доченька. 

***

Я развеяла все воспоминания. Сложно было удержаться, ведь повсюду фотографии их счастливой жизни. Кажется, даже Мишкин терпкий запах можно было с легкостью уловить. Если бы моя воля, все эти воспоминания я бы раскидала по коробкам и вынесла куда подальше. Это же просто немыслимо. Невозможно спокойно жить, когда вокруг так много воспоминаний. Но Юле было все равно. Она просто лежала и молчала, без слез и эмоций. В полной тишине.

***

Утром я проснулась от шума, который издавала машина под домом. Но на тот момент в квартире что-то изменилось. Запах был уже совсем другой. Я отчетливо почувствовала запах жареного хлеба и кофе. Я уж подумала что мне показалось, мало ли что не причудится на нервной почве. Но нет. Я зашла на кухню. Юля. Она готовила завтрак. Я не поверила своим глазам. 

— Привет — сказала сестра и улыбнулась. Мне было невыносимо больно смотреть на нее. Скелет обтянутый тонкой бледной кожей, впалые щеки и пустые глаза. Она так измучилась уже. 

— Привет. Как ты? — спросила я.

— Будешь кофе? Или чай? 

— Давай кофе. 

Я замолчала, попросту не знала что сказать. Боялась спугнуть момент, что ли. Мне казалось что одно неверное слово может снова заставить ее свернуться калачиком и безмолвно лежать еще очень долго. 

Юля приготовила завтрак, налила кофе. Я очень надеялась что она наконец поест. И она поела. Мне сразу стало так тепло на душе. В один момент я поверила, что все станет как прежде и жизнь вернется на круги своя. 

Мы все еще сидели в тишине. Я старалась набить рот, чтобы лишить себя возможности сказать что-то лишнее. Юля сначала долго о чем-то думала, а потом принялась убираться. Попросила помочь с уборкой и перестановкой. 

— Конечно, — сказала я, — с чего начнем? — возможно в этот момент я переборщила с энтузиазмом в голосе, но Юля этого не заметила.

— Здесь надо помыть все. И убрать вещи Миши.

— Хорошо. Сейчас найду коробки.

— Какие коробки? — удивилась Юля.

— Ну, для вещей.

— Мне не нужны коробки. Я хочу сложить вещи Миши, а то они валяются по всей квартире. Хочу чтоб к его возвращению все было в порядке. 

У меня чуть не вырвалось: «Он не вернется», но я сдержалась и взялась убираться. 

Каждый день мы начищали квартиру до блеска, мне казалось что чище уже быть не может. Но Юля не останавливалась. Она сделала перестановку, перевесила шторы и без остановки натирала Мишину стенку, которая досталась ему в наследство от бабушки.

Каждое утро она шла в ванную и наводила красоту. Делала легкий макияж, несложную укладку и даже душилась. И самое главное, она ела. Единственное, что мне расстраивало, она и думать забыла о детях. Мои чувства были очень растеряны, казалось что вот-вот что-то должно случиться. Но понимания, что с этим делать у меня не было. Меня искренне радовало поведение и настроение сестры. 

Дети уже очень скучали. Они постоянно звонили, хотели услышать маму, приехать домой. Но Юля не реагировала. И мы решили пока не давить на нее. Еще недельку хотя бы подождать, и можно будет везти племяшек домой. Они могут дать ей заряд и вытащить из плохого состояния. 

Я зашла в комнату. Юля без остановок протирала хрустальные бокалы. 

— Родная, ты скоро до дыр их протрешь.

— Я люблю когда хрусталь чистый. Я так долго искала эти бокалы. Это же наши со свадьбы с Мишкой, помнишь? Тогда это все таким важным казалось, а сейчас на фотографиях их даже не видно. И какая теперь разница, какие бокалы. Главное же что мы вместе. 

— Юль, да не вернется он, — выпалила я, даже не ожидая от себя такой жестокости.

— Он не мог меня бросить. Он вернется. Точно вернется. 

Я тихо вышла из комнаты, зашла в ванную, включила воду на полную и просто завыла. Я знала что он не вернется, ведь люди редко возвращаются оттуда, куда он ушел.

***

Миша исчез. Он уехал в командировку и пропал. Юля изначально переживала. Но он убедил, что там спокойно и это чисто формальная командировка. Зато потом он получит оплату за командировку и они смогут все вместе уехать к морю, кушать клубнику и наслаждаться. Отдыхать так, как никогда. Юля поверила. А Мишка пропал.

Она сразу почувствовала неладное. Подняла на уши сослуживцев Мишки. Ее успокаивали, мол поездка полностью безопасная, просто связи нет, это нормально. А чуть больше чем через неделю к ней пришли и сказали что Мишка действительно пропал. Его машину нашли, в ней были следы присутствия человека. Это они так о Мише сказали. 

Сестра тут же позвонила мне, я примчалась так быстро, как только могла. Собрала детей, отвезла их к маме и быстро вернулась домой. Юля не сможет жить без него. Она слишком сильно его любит. Даже дети ее бы не остановили. И поэтому я вернулась и осталась с ней. 

А теперь она натирает хрусталь. А я реву в ванной потому что не знаю что делать. 

Еще неделю спустя Юля уже начала опускать руки. Она не прекращала убираться, наводила красоту каждый день, но в ее глазах угасала жизнь. Мы посоветовались с мамой и решили что пора везти детей обратно домой. Возможно, они могли бы отвлечь Юлю и вернуть к жизни. И мы не ошиблись. 

Малыши забежали в квартиру с радостными криками, набросились на Юлю, и она в момент поменялась. Она оттаяла. И впервые за долгое время заплакала. 

На следующий день она перекрасила волосы в черный цвет. Я была в шоке, цвет настолько сильно не подходил ей. Она казалась еще мрачнее и грустнее. Но с появлением дома детей она начала улыбаться. Ей снова было ради кого жить. 

На работу Юля не ходила, ушла в отпуск за свой счет. Коллеги Миши собрали немного денег, чтобы помочь. Их принесла слегка чудаковатая не очень приятная женщина. Она очень долго говорила о том, каким был Миша и какую важную работу он делал. А в конце выпалила: «Вы же еще молодая такая, точно выйдете замуж».

После этих слов я буквально выставила ее за дверь. Хорошо, что Юлька этих слов не заметила. Она была сосредоточена на высокопарных речах о заслугах Мишки. Она стояла на месте очень долго и молчала. 

Большой сложностью было еще и то, что провести экспертизу долго не удавалось, поэтому Мишка считался пропавшим без вести. Нам обещали помочь. Нам оставалось просто ждать. Но это очень сильно мучило сестру. Потому что неизвестность — это надежда. Маленькая, но все же надежда. Когда мозг понимает, что шансов нет, а сердце не прекращает верить. Юля не собиралась хоронить пустой гроб, кто бы и как ее не уговаривал.

Меня разрывало от осознания, что ей предстоит целая жизнь, полна сражений. На ней двое маленьких детей. И ей нужно будет с этим справляться. Но сейчас это так сложно представить. Она же сама такая уязвимая и такая хрупкая.

День за днем Юля просто существовала, но не жила. Она заботилась о детях, на автомате выполняла домашнюю работу. А потом она стала плакать каждую ночь. И я верила, что это к лучшему. Так она сможет очистить душу, чтобы потом наполнить ее чем-то новым. Я верила, что она справится. Но все же волновалась за нее. 

Пришел тот день, когда мне уже нужно было возвращаться домой. На работе уже не первый день требовали моего возвращения. Поэтому я стала собирать вещи. За этим делом я параллельно рассказывала Юле, что и как делать. Правда слушала она меня через слово, это было видно. Она заметила новое пятнышко на бокалах и взялась снова их натирать, это напугало меня не на шутку. Дети шумели, баловались. И тут раздался звонок.

Юля отложила тряпку и ответила на звонок.

После короткого предложения, которое она услышала на том конце провода, в комнате повисла гробовая тишина. Юля положила телефон, взяла бокалы и стукнула их друг о друга со всей силы. Осколки моментально разлетелись по комнате.

Один за другим она доставала бокалы и бросала их на пол, разбивая. Сестра долго смотрела на осколки, а потом подняла глаза, улыбнулась и сказала:

— Собирайтесь, мы едем к папе. Его нашли.

И мы побежали. Военный госпиталь был совсем рядом. Юля была так счастлива. А меня переполняло волнение, ведь никто не знает что может нас ожидать там, в больничной палате. На ходу пытаюсь вспомнить хоть какую-то молитву.

На воротах к госпиталю нас пропустили без лишних вопросов. Работник все пытался что-то рассказать Юле, но она его не слышала. Я не выдержала и перебила:

— Что с Мишей? Он в порядке?

— Самое страшное позади. Нам очень жаль, что заставили так долго ждать. Но его невозможно было узнать. Они с товарищем попали под обстрел. Товарищ погиб на месте, а вот Мише повезло. Его заметили местные жители и привезли в больницу. Он был в коме. И как только отошел, сразу сказал свое и Ваше имя. Мы проверили списки, он числился пропавшим. И как только его доставили сюда, мы с вами связались.

— Но почему же Вы не сообщили нам раньше?

— Это не первый случай. Поймите, это было бы слишком жестоко, давать такие надежды, когда мы еще сами были не уверенны в его личности.

И он был прав. Юля бы просто не пережила этого. 

Мы пришли к палате, Юля взяла детей с собой и зашла к Мишке. 

Он лежал на койке, весь в бинтах. Узнать его можно было разве что по небесно синим глазам. Юля так хотела прикоснуться к нему, но боялась навредить. Она положила руку ему на грудь и сказала что любит.

Я не смогла этого выдержать и выбежала из палаты, и села в коридоре. Мужчина, который нас встретил и провел туда, подбежал, я обняла его и зарыдала так сильно, будто дочь у папы на плече. Он дал мне выплакаться, а потом провел к врачу. Врач рассказал все, о всех травмах, сотрясении мозга и о перспективах будущего. 

Но все же Миша истинный счастливчик. Сотрясение было не слишком сильное и позвоночник остался цел, а это уже многое значит. Самым сложным в его состоянии были ожоги. Но я знала что все теперь будет хорошо. 

***

Через 2 недели я уехала. Конечно, работы у меня уже не было. Но я не грустила по этому поводу, ведь я не могла бросить Юлю с детьми так резко. 

Юля постоянно ездила к Мише. Он потихоньку восстанавливался. В глазах детей папа был супергероем, которому повезло намного больше, чем неповезло.  

Но больше всего я радовалась от того, что их дом становится прежним. Все снова наполнилось жизнью и детскими рисунками.

И Юля. Она живет. Вся в заботах, куда-то бежит, что-то делает постоянно. Теперь у нее другая прическа — короткий ежик, как же он ей идет. В первый день, когда мы вернулись из госпиталя, она взяла машинку и постриглась под 3. Ведь по живым траур не носят.

И я уехала. Я была абсолютно спокойна. Потому что знала наверняка, она сможет. Она будет жить, потому что жив ее Миша.

***

И вот я пересматриваю фотографии. Мишкины шрамы много кого пугают, но точно не самых близких. Эта история так сильно их изменила. Такая счастливая Юля. Такой радостный Миша. Улыбающиеся дети. И 9 корзинок с клубникой, как Мишка и обещал. «Отдыхаем и жуем» — подписана фотография. «Жуем и живем» — так бы я назвала эту картину. И улыбка просто не сходит с лица.

Обои Семейная пара с детьми на фоне красивого неба на закате на рабочий стол

Поделитесь впечатлениями. Как бы вы назвали эту историю?

Ждём Ваши комментарии на Facebook

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Adblock
detector